La Pologne? La Pologne? Ведь там ужасно холодно, не правда ли?спросила она и вздохнула с облегчением: когда так много путешествуешь, проще всего говорить о погоде.

«Мадам! – хотела сказать я. – В моем краю поэты пишут стихи в варежках. Я не говорю, что они никогда не снимают рукавиц – снимают, особенно когда теплая луна – просто их чтение смахивает на кашель, поскольку только кашель звучит громче штормового ветра. В стихах они славят простую жизнь охотников на моржей. Наши классицисты вырезают свои оды чернильными ледышками на снежном насте. Остальные – прежде всего наши декаденты – оплакивают судьбу не слезами, а белыми снежинками. Тот, кто решил утопиться, должен взять с собой ледоруб – ему придется прорубить толстый слой льда над водой. Такие дела, милая моя мадам…»

Так я хотела сказать. Но, к сожалению, забыла, как по-французски будет «морж». И была не уверена в «ледорубе».

«La Pologne? La Pologne? Ведь там ужасно холодно, не правда ли?»

«Pas du tout» - ответила я ледяным голосом.

вот уж точно...

Когда вам будут говорить: - Это романтизм – вы спросите: - Что такое романтизм? – и увидите, что никто не знает, что люди берут в рот (и даже дерутся им! и даже плюют им! запускают вам в лоб!) слово, смысла которого они не знают. (и в этом нет ничего необычного: люди все время используют непонятную им самим терминологию и думают при этом что они общаются)
Когда же окончательно убедитесь, что они не знают, сами отвечайте бессмертным словом Жуковского:
Романтизм – это душа.
Когда вас будут укорять в отсутствии «реализма», отвечайте вопросом:
- Почему башмаки – реализм, а душа – нет? Что более реально: башмаки, которые проносились, или душа, которая не пронашивается. И кто мне в последнюю минуту (смерти) поможет: - башмак?
- Но подите-ка покажите душу!
- Но (говорю их языком) погодите-ка покажите почки и печень. А они всё-таки есть, и никто своих почек глазами не видел.



Кроме того: что - то болит: не зуб, не голова, не живот, не – не – не - а – болит. 

Чем люди пишут стихи и чем их понимают?



«Но пишете же, однако, пьесы!» - Это не пьеса, это поэма, - просто любовь: тысяча первое объяснение в любви Казанове. Это так же театр, как я - актриса.


Знающий меня – улыбнется.

я, 

без сомнения, 

немного лукавлю, 

когда говорю, 

что ничего не изменилось

"...А я продолжал писать стихи. Мы пили с тараканами, квартирка была крохотная, и страницы 5, 6, 7 и 8 лежали в ванне, помыться было невозможно, а страницы 1, 2, 3 и 4 лежали в большом чемодане, так что вскоре места не осталось вообще. Повсюду были кипы страниц по семь с половиной футов высотой.

Мы осторожно передвигались между ними... Имелась еще лестничная клетка. Так что Джон с Луисой спали там на матрасе, а с кроватью пришлось расстаться. Таким образом освободилось пространство на полу, куда можно было складывать кипы страниц. “Буковски, кругом Буковски! Я схожу с ума!” — говорила Луиса. Шныряли тараканы, мы пьянствовали, а печатный станок заглатывал мои стихи.

Удивительное было время...”

Жил-был дурак и он стал поклоняться
(Возможно, как ты или я)
Тряпичной кукле с пучком волос,
Что женщиной зовется, которой все равно
Но дурак ее звал прекрасной леди
( Возможно, как ты или я!)

Он слезы пролил и годы растратил,
Работу рук и ума
Отдан не той, которая не знала,
Отдан все той, которая не знала
(А теперь нам известно и не могла даже знать)
И не могла понять.

Жил - был дурак и растратил он все
( Также как ты и я)
Честь и веру и чистый порыв 
( Но это не то, в чем нуждалась она)
Он следовать должен был природе своей
( также как ты или я!)

На Знаменке у таксиста в кармане зазвенело. Он с видимой неохотой выключил джазовый рояль в магнитоле и поднес телефон к уху.
- Да... Обжарил его с перцем, и все. ... Вик, тебе обязательно было из-за такой ерунды звонить? ... Я работаю, ты понимаешь, я руляю, а ты черт-те о чем думаешь. ... Да выкини его в помойку и дело с концом.
В трубке были отчетливо слышны поспешные, виноватые женские объяснения. Он грубо отключил телефон на полуслове и снова потянулся к кнопке, отделявшей его от рояля.

******

Однажды Борхес пришел в гости к Бьою Касаресу и застал Сильвину Окампо в слезах - у нее умерла любимая собака. Борхес попытался утешить ее словами о том, что за каждым псом стоит платоновский Пес, и что все собаки суть одна Собака.
- Иди лесом, Борхес, - сказала Сильвина.

поиграем в декаданс:
проверьте подлинность своей копии! проверить или отмена?
отбой? или спать дальше?

ну, и если музыка,
то играйте громче

придумай мне сестру
моя сестра просила написать роман
ей нечего читать ну напишу
если ты придумал что она плохо видит
она плохо видит она говорит
я вижу плохо вчера не видела что ты мне написала
а сегодня я вижу пропустив четыре страницы
не понимаю что-то случилось с ними, в романе
они говорят совсем другими словами
сделай как было
я сделаю всё как было

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

плохое кино объясняет что с тобой делать
бог с тобою не надо
куда там